Одна моя давняя клиентка задала вопрос: «Юля, а как не бояться первый раз прийти на танцы?»
Очень просто было ответить — никак, все равно вы будете бояться, и все такое, но вот надо идти через страх, это как водить машину. И так далее. Но это не помогает тем, кто боится.
Скажу сразу, я не боялась. Наверное, потому, что с детства танцы представляются мне довольно дружелюбным процессом, нежели строгим, скорее другом, нежели учителем, скорее удовольствием, нежели экзаменом, скорее чем-то смешным, нежели чем-то страшным. Танцы для меня, а не я для танцев. Видеть себя в зеркале в образе неуклюжего существа, падающего набок при повороте, мне бывает досадно, но не жутко и не страшно. Я на первые уроки надевала какое попало платье и старые туфли, которые потом выкинула, — лишь бы мне было удобно. На все остальное мне было наплевать.

К тому же меня не ругали за ошибки. У меня отсутствует хорошая координация, я плохо понимаю, с какой ноги куда идти и как при этом держать руки; иногда мой преподаватель в отчаянии, потому что я просто плохо и некрасиво двигаюсь и при этом не туда. Ну ничего, говорю я себе, еще годик-два и я уже буду лучше. Я убеждена, что терпение и труд все перетрут, раз в три месяца я в отчаянии тоже, потому что плохо получается и не переходит на следующий уровень, но я никогда не хочу все это бросить навсегда.

Это была моя счастливая танцевальная биография, которая только началась. Я не могу вас научить чувствовать так же, но я могу рассказать вам, какие страхи сделали бы ее несчастливой.

1) Страх первый. Если бы я считала, что на танцах все будут на меня смотреть и осуждать.
Я тупо исхожу из трех предположений: первое — все настолько заняты собой, что ни до кого. Вы стоите на каблуках или в кроссовках перед зеркалом, перед учителем или перед станком, сосредоточены на движении, которое никак вам не дается, и у вас будут силы, чтобы презрительно кривиться в сторону неуклюжего новичка? Я вас уверяю, вы его даже не заметите;
Второе предположение — если вы уже давно и чертовски хорошо танцуете, вы посмотрите на новичка с любопытством, вспомнив все свои страхи, энтузиазм и ошибки, и будете скорее поддерживать при встрече и хвалить, нежели кривить лицо и презирать. Я не видела в танцевальных любительских сообществах, включая наш клуб, другого отношения.
Если вы танцуете давно и плоховато, вы посмотрите на пришедшего с некоторой тревогой — ну а вдруг обгонит?

Новички ничего этого не знают. Условная Люся, собираясь на танцевальный урок впервые, фантазирует о том, как ее будут, прежде всего, унизительно оценивать.

Оценивать кто-то будут обязательно, но позже. Сейчас условная Люся пока ничтожно малая величина, чтобы танцующие прекрасные мегеры тратились на любые злобные акты в ее сторону, если таковые мегеры вообще ей встретятся.

Резюмируя, скажу, что вас не пускает на паркет прежде всего страх оценки. На самом деле вы еще настолько не конкурентноспособны, что можете прийти и ужасно двигаться сколько вам влезет. Никакому учителю танцев на этом этапе не придет в голову вас ругать или что-то от вас требовать. Зрителям или другим ученикам нет до вас дела. Истинный оценщик сидит только внутри вас, не прощающий вам ошибки и с отвращением смотрящий на вас в зеркало. Чужими, осуждающими, недобрыми глазами.

2) Страх второй. «Я некрасивое, толстое, старое и страшное чудовище». «У меня нет модельной внешности».

Да, это так. Мы иногда выглядим как чудовища. Считаем себя старыми. Страшными. Иногда танцы — это первый процесс за много лет, который возвращает нам красивый женский облик. Я сама была сильно толще, чем сейчас, когда пришла туда впервые, да и сейчас не отнюдь не тонкая, изящная и хрупкая.

И вот ты смотришь на танго, или в хип хопе, или в сальсе, как двигаются женщины и мужчины старше тебя. И толще. Кажется, они ничего не знают о том, что им следовало бы считать себя чудовищами. Смеют танцевать и обходить тебя на турнирах. Смеют ставить красивые номера. Никто не вбегает на паркет с криком «прекратите это немедленно! Немедленно запустите кого-нибудь модельной внешности»!

Надо сказать, что обнаружение на паркете женщин разного калибра, возраста и танцевальной сноровки очень утешает вновь прибывшее чудовище Люсю. Она думает — ага, другие чудовища тоже здесь. Вкрапления танцующих любителей модельной внешности статистически малы.
Новичок чудовище Люся не знает одну штуку, которую знают все давно танцующие люди:

люди в танце очень красивы.

Я о том, как раскрывается в танце обычный человек, не профи, который получает от танца несказанное удовольствие. На соревнованиях по карибским танцам я наблюдала необычайного красавца, высокого и широкоплечего профессионала, который выводил на паркет красивую статную партнершу. Танцевали они изумительно. В следующий заход он вышел с другой студенткой — не по росту ему маленькой, толстенькой и, кажется, старше его. Мое внутреннее чудовище Люся напряглось, заранее сжавшись от того, что этому красавцу, наверное, будет «как-то не так». Так вот- бог мой, с какой любовью, азартом и счастьем они оба отожгли на танцполе! Как она, по которой моя внутренняя Люся мысленно немедленно откалибровалась, была жива, прекрасна, озорна и красива, и с какой любовью ее партнер с ней танцевал.

Вы ничего не знаете о себе в танце, пока вы не начали танцевать.

3) Страх третий. «Я не умею».

Учиться вы будете технике. Шаг, поворот, положение рук, положение тела. Посадка головы. Количество шагов. Градус поворотов. Базы всех танцев. Базы всех танцев простые, из них комбинируется сложное и красивое.

Вас в любом танцевальном месте встретят как новичка и будут обращаться как с новчиком. Было бы странно, если бы вы пошли учиться танцевать, умея. Преподаватели танцев это обычно понимают. Никто не ждет от вас безупречности, кроме вас самой. Очевидно, внутренняя Люся мрачно готовится себя ругать за все ошибки.

И вот на что можно себя вдохновить: вы танцуете, когда вас никто не видит? это же и есть самое счастливое состояние нашего тела, — танец. Вы можете беситься, кривляться, прыгать, хлопать руками, трясти головой и делать ужасные движения бедрами, если вы слышите заводящую вас музыку. Вы когда-нибудь танцевали от злорадства или презрения, от радости или нежности? Наверное, мои вопросы обращены к той части вашей личности, которая очень древняя. Это африканская Люся, танцующая вокруг костра под барабаны в честь удачной охоты, или горя, или дождя. Было бы странно себя учить танцевать, когда танцуется само.

Внутри нас всех уже есть танец. И, учась танцевать, мы просто его высвобождаем. В таком состоянии не существует ошибок. Когда мы танцуем сами с собой, мы никогда не делаем неудобных шагов или неуклюжих поворотов.

В этой части я обращаю ваше внимание на то, что большая и лучшая часть танца в вас уже есть, это врожденное в каждом человеке. Наша задача — высвободить этот танец, дать себе танцевать. «Если у человека есть тело, он танцор» — сказала мне одна из моих учителей.

4) а еще мне бы очень испортил жизнь страх не победить, не быть лучшей и самой-самой.

В моей детской биографии был эпизод, когда я на месяц внезапно уехала в танцевальный лагерь, где была всем чужая, неопытная и без постоянного партнера. Меня обижали и я часто глотала слезы. Но каждый раз я себе говорила- так, я приехала сюда танцевать. И делала следующий шаг. Это была моя задача и я ее решала. Я никого не могла и не умела побеждать, и мне оставалось сосредоточиться только на задаче: следующий шаг должен быть чище и точнее предыдущего. Я по определению не могла быть самой-самой. Но моих отношений с танцем как с процессом хватало, чтобы быть в порядке.

Если вы приходите на танцы за танцами, если вы верите в то, что именно танец сам по себе может сделать вас счастливой, у вас все получится.

Если вы мыслите образами «я в красивом платье всех побеждаю, я особенная и самая-самая», это не совсем про танец. Это про вашу ценность, которая не чувствует сама себя без побед и красивых платьев. Это про Люсю, считающую себя чудовищем.

Такое мышление может здорово осложнить вам жизнь, но кратчайшим путем привести к победам на турнирах и прочим прекрасным для вашей танцевальной биографии вещам.

Я не очень спортивная, мне скучно и страшновато постоянно конкурировать, поэтому это не мой путь. Иногда один мой урок, на котором происходит разное, вполне себе детское танцевальное счастье, делает меня счастливой и наполненной больше, чем целый красивый турнир.

Не все, кто ждал эту статью, любят танцевать так, как люблю я. Многие из вас пойдут на паркет за новым опытом, за красотой, за отношениями, за красивыми платьями, за новой жизнью и победами, и танец будет для вас не целью, а средством, и это здорово.

Я знаю, что многие придут туда не одни. Они приведут с собой робкое чудовище Люсю, на которое невозможно смотреть в зеркало. Оно будет смешное, некрасивое, неуклюжее, неизящное, скорее всего, толстое.

Все равно идите и ведите Люсю. В конце концов, в вашей власти перестать гнобить ее за то, что она, такая странная, не умеет танцевать с первого занятия. В вашей власти обойтись с ней так, как, возможно, вы хотели бы, чтобы обошлись с вами:

— поддерживать ее, дать ей время и терпение, дать ей право на тысячи ошибок, и она просто для своего удовольствия рано или поздно начнет тихонько танцевать в танцевальном зале, пусть даже и без зрителей, и вы увидите, какая она красивая.

PS. Написано с благодарностью ко всем моим учителям, которые меня поддерживали и поддерживают в моем движении на паркете, как бы я ни была неуклюжа, начиная с самого первого моего учителя, Маргариты Иосифовны Пушкаревой.

X