Белые цветы

Я шла мимо одной из вилл в маленькой итальянской деревне. По ее изгороди стекал каскад очень красивых белых цветов. Кажется, это был шиповник, источающий сладкий и узнаваемый аромат. Я наклонилась, чтобы вдохнуть запах, и в моем воображении немедленно возникла история.

«…Наступила осень, и белые цветы уже не были такими белыми и упругими — их лепестки вяли, а зеленые листья вокруг желтели. Точно так же грустила и женщина, живущая в этом доме: ведь ее любовь кончилась, а любимый уплыл куда-то по морю».

Я распрямилась и пошла дальше. Нет, лучше пусть героиня тоже проходит мимо: «…и за этой прекрасной изгородью она была когда-то счастлива, а теперь там звучит детский смех и другая женщина, мелькая загорелыми плечами и светлыми волосами, показывается то в одном, то в другом окне». И длинный прямой нос. Все мои соперницы были с длинными прямыми носами, «…мелькая загорелыми плечами, длинным носом и светлыми волосами».

Нет, лучше пусть они сначала живут, живут, а потом оба куда-то деваются. «И горький осенний воздух».

От цветов, оставленных позади, явственно веяло разлукой, туманом и Франсуазой Саган. Я попыталась по-другому: типа та прекрасная женщина возвращается домой с работы, а за изгородью белых цветов звучит смех ее собственных детей, и любимый муж ждет ее с тарелкой горячих спагетти.

Но у прекрасной женщины слишком явно вырисовывалась трагическая носогубная складка возле рта, «прекрасного чувственного длинного рта». Да, и ее сухое – старение по французскому типу, ничего не обвисает, но сморщивается, – так вот, ее сухое лицо в моем воображении было драматически наклонено. «Она склонила голову перед судьбой».

Уж не Франсуаза ли Саган попортила мне всю малину, никак не позволяя выдумать благополучную историю? «Я, возможно, сделаю вас несчастным, но никогда не сделаю вас смешным». Но несчастным непременно. Сама-то я любила возвращаться домой, зная, что меня ждут с тарелкой горячих спагетти, и любила видеть под окнами знакомую машину. Почему же моя внутренняя героиня при взгляде на белые цветы склоняет голову, вся покорная трагической судьбе?

Однажды разговаривала по поводу эмоциональных разрывов с коллегами-психологами. «Эмоциональный разрыв – это наш российский бренд», – сказала одна из них. Все трагично, а, следовательно, любой союз недолговечен. Другой исход пока не вписан в сценарий большинства наших женщин. Как бы ни была хороша наша любовная история, мы считаем, что он уйдет. Внезапно, ничего не объясняя. Или так сделается все, что уйдешь ты. А уж если отношения разорваны – не общайся больше никогда, отмени все хорошее, что было, и умри, не простив. Ничего не прощай. Вообще будь непреклонной. Уходи немедленно. Рви отношения немедленно. Спасайся от боли через еще более сильную боль – через разрыв.

Многим из наших женщин и мужчин неведомо завершение отношений: мягкое, безболезненное, когда никто никого не бросил, но все предприняли попытки что-то исправить. Мы привыкли решать проблемы в отношениях через дырку в судьбе: выдрали любимого из души, забросали дырку камнями и мхом, и сидим – в онемении и горе, глуша себя работой много лет. Правильнее было бы, если попытки наладить не удались – расставаться мягко, через постепенное отдаление друг от друга. Через ровчик, канаву, ручеек, над которым перекинут мостик: и по этому мостику стоит ходят все реже и реже, и, отдаляясь, оглядываться друг на друга с теплом и благодарностью.

Если же только один из пары принял решение уходить, – второму хорошо бы потерю оплакать. Оплакать правильно, не перескакивая через этапы, не заводя себе немедленно нового партнера: иначе это называется реактивная связь, кончается она всегда новым разрывом теперь уже для бедняжки-ничего не подозревающего нового партнера, служащего лишь пластырем измученной душе. По статистике, во всем мире через год переживающий утрату уже относительно восстанавливается и готов снова жить, если он переживает потерю с помощью психолога. В нашей стране этот срок больше в четыре раза: четыре года в среднем нужно человеку, пережившему эмоциональный разрыв, чтобы снова почувствовать себя готовым к отношениям.

И у многих и многих именно разрыв отношений вписан в подкорку как единственное средство избежать еще более сильной боли. Например, боли видеть, как тебя отвергают. Например, боли видеть, как тебе изменяют. Например, боли от разочарования в своем союзе или браке: когда партнер оказался совершенно не такой, каким казался.

Иногда элементарное незнание того, какие этапы переживает пара в своих отношениях, заставляет партнеров пугаться каждый раз, когда заканчивается очередной этап: конец конфетно-букетного периода, например, многими даже не юными парами переживается как конец любви, и разрыв отношений вновь маячит на горизонте как единственное верное средство избежать «увядания всего».

Изменения переживаются как смерть отношений, нетерпимость к любой неидеальности все разрушает окончательно. Нет культуры диалога с партнером, везде просачивается инфантильное «если ты меня любишь, должен сам догадаться».

Жить долго и счастливо рядом друг с другом учит семья, а семьи наших бабушек и дедушек, прабабушек и прадедушек – сплошное горе и разрывы в силу истории нашей страны.

И поэтому очень важно учится самим и учить своих детей договариваться и говорить, даже когда мы сильно злимся, пугаемся или расстраиваемся. В семье бывает всякое, и, оставаясь рядом друг с другом даже в самых сильных эмоциях, можно многое исправить и изменить. Можно злиться на того, кого любишь, и тот, кто любит тебя, может на тебя злиться: но если об этом сказано спокойными словами, то все можно исправить и не нужно убегать или заставлять другого уходить. Конечно, на ситуации абьюза это не распространяется.

Разрыв отношений от завершения отличается наличием сильной боли. Разрыв отношений – не панацея от всего, и есть много способов что-то менять, не теряя. Вообще боль как элемент любовного сценария показатель не любви, скорее, а зависимости. В любви должно быть хорошо. Не страшно. Надежно. Счастливо. Безопасно.

Тогда, может быть, белые цветы в итальянской деревушке вдохновят наших дочерей и сыновей на придумывание длинной счастливой семейной саги, а не короткой любовной драмы с трагическими носогубными складками.

X